Булат Гильванов: ловец красоты закидывает сети в прошлое

Родители запрещали мальчику даже близко подходить к этому странному месту, особенно по ночам. Говорили, что в темноте там нередко раздавались какие-то непонятные звуки и зажигались таинственные огни. Но он ничего не мог поделать с собой – башня являлась ему во снах. А наутро он брал бумагу, карандаш и рисовал ее штурм какими-то мистическими, непонятными воинами. В мастерской Булата Гильванова много света и свободного пространства – потолок высотой в шесть метров, огромная панорамная стеклянная стена. Но даже на столь просторной площадке ноге практически некуда ступить – холсты, полотна, рамы, картины начатые, картины законченные и пока еще не проданные, этюды... А также золотые кумганы, подносы, какие-то экзотические струнные инструменты.

 

– Антиквариат – это моя страсть, – рассказывает художник. – Я знаком со многими владельцами казанских антикварных салонов, они всегда мне делают скидки. Куда бы я ни приехал – первым делом иду в такие магазины или в лавочки, где трудятся кустарные мастера. Кто-то работает под старину, а у кого-то эта старина продается. Нужно просто искать. Например, в турецких городах есть целые районы ремесленников. Чего там только нет! В моей личной коллекции можно найти много такого, чего не найдешь ни в одном музее.

 

«Шлем отца». Остроконечный с «личиной» шлем знатного булгарского воина. На нем пластина с изображением «бараджа» – змея, бывшим одним из символов Волжской Булгарии. Элемент украшения на плаще в виде трезубца позаимствован с перстня, найденного в

И как подтверждение этому изящный золотой браслет, небрежно лежащий на столе. На его внутренней стороне гравировка «1910». Не такая уж древность, но и далеко не вчерашний день. Тонкое, нежное золото обвивает кисть моей руки.

 

– Забери его поскорее, – прошу Булата. – Иначе он к тебе не вер- нется!

 

Тот понимающе улыбается. Кто-кто, а молодой художник прекрасно знает, что такое очарование прошлого. Говорит, что если бы стоял выбор между покупкой «навороченной» камеры или очередным золотым кумганом, то выбрал бы последнее. Впрочем, Гильванову и не нужно особо мучить себя выбором. Его картины неплохо продаются за границей, одна из галерей в Анкаре занимается целенаправленным продвижением его работ, полотна нашего земляка выставляются в музеях и хранятся в частных коллекциях той же Турции, Германии, Японии, Австралии, США, Великобритании. Поэтому и видеокамера у него уже есть. На нее он в прошлом году с удовольствием снимал баталии поклонников исторической реконструкции в Выборгской крепости, и до сих пор с радостью садиста показывает гостям мастерской как исступленно бьют друг друга тупыми металлическим мечами закованные в броню крестоносцы и русичи. Не без гордости демонстрирует и пышнотелую матрону в средневековом платье, которая приютила странствующего художника в своем шатре в одну из холодных северных ночей...

«В траве». Аналогом шлема с полумаской стал бронзовый шлем половецкого хана с раскопок Чингульского кургана (Запорожская область), датируемый XII - началом XIII веков. «В то время вооружение и амуниция булгаров, половцев и представителей южнорусских княжеств было похожим, – рассказывает Булат Гильванов. Поэтому я позволил себе пойти на такое заимствование». Кожаный колчан со стрелами, лук и рукоятка сабли (XIII век) воссозданы по материалам раскопок под руководством Фаяза Хузина (Академия наук Татарстана).

Молодой художник тоже следует этому методу. Несколько лет назад он с друзьями-художниками из Казани, Елабуги, Набережных Челнов и Уфы организовал арт-группу «Тамга». Традиционное татарское слово обрело дополнительный смысл, став аббревиатурой «татарского авангарда». Описывать что это такое словами просто нет смысла, лучше видеть. Например, набор зримых человеческих, звериных и мистических образов, перемешанных с элементами тюркского орнамента – так понимает авангард по-татарски герой этого повествования. Все это – серия «Сказание о Йусуфе», библейский сюжет, вдохновивший в свое время булгарского поэта Кул Гали на создание поэмы, нашего казанского современника композитора Леонида Любовского на написание балета-шедевра, очаровал и молодого художника. За свое видение падения и возвышения прекрасного пророка автор получил премию министерства культуры Татарстана имени Баки Урманче.

 

Под потолком мастерской – деревянный навес, куда ведет крутая деревянная лестница. Там у Гильванова свое оборудованное гнездо: стол с ноутбуком, широкая кровать в восточном стиле с забавной картиной в изголовье: курносые развеселые селянки самозабвенно хлещут себя по распаренным телесам в деревенской бане. Этот подарок коллеги по цеху, по словам художника, стимулирует его на любовные подвиги. На кровати он скрещивает ноги по-турецки и начинает при помощи деревянной блокфлейты плести восточные кружева из звуков.

 

 

Регулярно «выносит в аст рал» и самого Булата. Причем для этого не нужно музыки, а уж тем более алкоголя. Гильванов начинает путешествовать в прошлое в поисках красоты. Что-то он находит во снах, что-то в реальности. Над проектом «Сны Алтынчеч» он работает последние несколько лет. Он разделен на две части – собственно «Сны» и «Легенда об Алтынчеч». Первое – это вся та же гильвановская «тамга». Только, возможно, более мягкая, теплая и немножечко сумбурная. Трудно сказать, видят ли такие сны настоящие девушки, но если видят, то каждый сон достоин быть пойманным и выставленным в картинной раме.

Не нужно думать, что татарское искусство за границей кому-то очень интересно, – считает Гильванов. – Там знают про монголов и Чингисхана, степь и лихих раскосых всадников. Когда же узнают, что в Волго-Уральском регионе существует своя оседлая земледельческая культура, с древними традициями, зародившимися еще в далекой Булгарии, то вместо интереса почему-то испытывают разочарование. Все-таки общество там живет стереотипами, и чтобы пробить брешь в их сознании надо уметь трансформировать свое национальное в современное. Как это блестяще делал Рудольф Нуреев.

 

В основу второй части серии легла древняя булгарская легенда о золотоволосой принцессе-воительнице, дочери правителя Алтынбека, и ее сорока подругах.

 

– Посмотри, – художник показывает мне копию средневековой западноевропейской карты, на которой территория современного Татарстана показана как «Амазония». – Европейцы в те времена считали, что именно здесь живут те самые легендарные амазонки. И это понятно: у древних тюрков женщины воевали наравне с мужчинами. Возможно, кто-то из путешественников наткнулся на отряд воительниц, вот и пошла про нашу землю такая слава.

 

«Сокол». Украшение с тремя кольцами в основании. Цифра три имела символическое значение для древних булгар. На косах девушки тезмэ – украшение в виде серебряных желудей, на концах кос – чулпы: серебряное украшение с полудрагоценным камнем (как правило, агат). Кожаная портупея была отличительной особенностью тюркских всадников и всадниц, ее отчетливо видно на знаменитых степных каменных изваяниях – «половецких бабах». Другой особенностью тюркских наездников были кожаные сапоги, которые крепились к бедру наподобие чулок.

По преданию, Алтынчеч и ее подруги не посрамили своих предшественниц и с оружием в руках встали на защиту родной страны от монголов. Война продолжалась двенадцать лет и завершилась падением Булгарии. А девушки, естественно, погибли в сражении. На развалинах древней булгарской столицы Биляр, которая в XIII веке была крупнее Лондона и Парижа вместе взятых, до сих пор есть почитаемое место – Кызлар Зираты (Кладбище Дев), где и упокоены прекрасные воительницы. Впрочем, в легендах у этой истории есть другие, более красивые завершения: по одной версии, спасаясь от врагов, девушки воздвигают гору, забираются на нее и уходят в небо звездами.

 

Булат Гильванов захотел осовременить эту прекрасную притчу. Он решил показать, что люди, жившие в те времена, это не какие-то мифические персонажи. Они были такими же, как мы, из плоти и крови, со своими бедами и радостями, и именно их кровь течет в наших жилах. Для этого он начал писать воительниц с реальных современных девушек.

 

 

Поэтому, творя татарское искусство сегодняшнего дня, Булат Гильванов черпает вдохновение в далеком прошлом. Загадку таинственной башни он, кстати, разгадал. Это одно из уцелевших строений древней булгарской Алабуги, построенное еще в X веке. Фантазия художника оживила угасший когда-то город. Триптих «Чертово городище» был его дипломной работой.

 

В своих путешествиях он идет все дальше. В последнее время Гильванов плотно изучает тенгрианство – религию, которую исповедовали тюрки еще до принятия ислама от арабов. И ищет формулу красоты. В какой-то момент ему показалось, что он уже нащупал ее составляющие: золотое сечение, гармонии, движение... Но чем больше Булат сталкивается с коллегами по цеху, тем все чаще убеждается, насколько по-разному смотрят на это разные люди. Кто-то даже сказал ему, что красоты и вовсе не существует, а все дело во взгляде художника, способного видеть прекрасное во всем. Звучало убедительно, но Булат Гильванов не отчаялся. В свои 33 года он продолжает познавать мир с радостью ребенка, и уверен, что через законы красоты можно постичь Бога.