| Главная | О Журнале | Архив | Рубрики | Реклама |  |
||||||
|
|
|
|
|
||||||||||||||||||
|
|||||||||||||||||||
|
|
|
Евгения Володина: Я могу диктовать условия
Мы встретились с Женей в баре «Парижского Дома Д`эЛь». Не было ни репортеров, ни вспышек фотокамер папарацци, ни прочей шумихи, соответствующей звездному статусу моей собеседницы. Для города она по-прежнему одна из многочисленных красавиц, дефи- лирующих по его улицам, как по подиумам, что сводит с ума каждого приезжающего сюда мужчину-иностранца. Впрочем, даже при таком положении вещей не выделить из толпы высокую, стройную диву с раз- вевающимися длинными темно-русыми волосами просто невозможно. И примечают: к нашему столику подходит восторженная молодая дама и признается Жене, что является ее давней поклонницей. «Вперед, Ка- зань!» – добавляет она, сделав рукой что-то наподобие жеста футболь- ных фанатов. Володина лучезарно улыбается в ответ. – На первый взгляд, вы очень милый и открытый чело- век. Ваши родители утверждают, что вы были тихим, даже за- стенчивым ребенком. Однако долгое время на подиумах мира мы наблюдали Вас исключительно в образе женщины-вамп, надменной и агрессивной. Откуда все это? – Да, я была скромной, даже замкнутой девочкой. Младшей в семье. Меня никуда не пускали, мой первый поход в ночной клуб состо- ялся лишь после приезда из Парижа. И до сих пор отношение родителей ко мне не изменилось. Живя за границей, я должна каждые два дня зво- нить маме, иначе она будет переживать, не спать ночами. Я не сама выбрала себе роковой образ, его придумал фото- граф Стивен Мейзел, благодаря которому я и обрела известность в мире моды. Глаза, подведенные черным, вызывающий взгляд. Другие фото- графы просто взяли это на вооружение. К счастью, такое амплуа теперь эксплуатируют гораздо реже.
– Легко ли вам было постоянно работать в образе, противоречащем вашей сущности? – Нет, он мне нисколько не противоречил! Наоборот, я чувствовала себя в нем легко. Нечто подобное есть в каждой женщине. Слава Богу, теперь цивилизованный мир осознал, что удел женщины– это не обязательно только дом, семья, кухня. Мы ощутили свою силу и власть над мужчинами, теперь им приходится во многом догонять нас. Конечно, мне на многое открыла глаза жизнь на западе. Я научилась быть самостоятельной, все свои проблемы стараюсь решать сама. – В многочисленных интервью вы говорили, что вам комфортно в Париже, но своим восхождением вы обязаны Нью-Йорку. В чем принципиальная разница между этими двумя мировыми центрами моды? – Я живу в Париже, а работаю в Нью-Йорке. Первый из этих городов мне всегда был ближе, да и от Казани не так далеко. Мама любит вспоминать, как в детстве я часто говорила ей, что мечтаю жить в Париже. Выходит, моя детская фантазия воплотилась в реальность.
Париж – это от кутюр, роскошные дома моды – Шанель, Диор, респектабельность, шик. В СШа все иначе. американский стиль – маечка, джинсики… Все просто. На первый взгляд. Весь мир не любит ни французов, ни американцев. Потому что первые – это большие снобы. Я, кстати, хотя и живу во Франции, тоже не могу похВастать тем, что люблю французов. Они до сих пор считают, что являются первой нацией на земле, и терпеть не могут говорить по-английски. Aмериканцы, на мой взгляд, не отличаются большим кругозором, но при этом очень упертые. Они уверены, что на них возложена миссия научить остальное человечество жить правильно. Один из них до хрипоты спорил со мной, доказывая, что арбуз – это разновидность тыквы, хотя любой российский школьник знает, что это ягода. американцы в своей массе не утруждают себя изучением других языков. Зачем? Им легче заставить весь мир говорить на их языке… В Париже я чувствую себя комфортно. Раньше жила неподалеку от Люксембургского сада и в свободное время ходила туда читать книги. теперь переехала в аристократический район, где живут в основном богатые старички. там хорошо, спокойно. Снимаю очень большую квартиру вместе с друзьями, потому что скучно жить одной. Они постоянно кочуют между Парижем и Санкт-Петербургом, такая работа. Недавно привезли мне котенка из России. Ворюга тот еще. Пытаемся воспитывать, но пока не очень получается.
– В России нет модельного бизнеса как такового. Здесь нет крупных заказчиков, а те, что есть, не способны или не хотят тратить такие деньги, как за рубежом. Срабатывает принцип: «Зачем нам «дорогая» девушка, лучше мы найдем на улице другую, за 70 долларов». В большинстве российских агентств есть такая услуга, как сопровождение клиентов. Это уже за гранью модельного бизнеса и очень близко к совсем нехорошим делам. Но поскольку наши девочки за границей работают, котируются, заметны, будем надеяться, что и здесь все поднимется. – Хотелось бы верить. Сегодня даже небольшие агентства атакуют четырнадцати-пятнадцатилетние девчушки, воодушевленные вашим примером или примером Натальи Водяновой. У них есть шанс пройти ваш путь, или же тут все, как в русской рулетке, решает Его Величество Случай? – Почему нет? Надеюсь, русские девочки, добившиеся успеха на мировых подиумах, на нас с Наташей не закончатся. Конечно, в моем успехе есть большая доля везения. Я оказалась в нужное время в нужном месте. Не знаю, как это получится у других, сразу все гладко пойдет или же будут сложные этапы. У меня тоже не в один день все сложилось. Первое время в Париже я работала за очень маленькие деньги, при этом меня гоняли на кастинги с раннего утра до позднего вечера. И ничего, пытаешься, рвешься, а конкуренция громадная, девушки приезжают со всего мира. Хочется выбраться, добиться лучшего. Со Стивеном Мейзелом я совершенно случайно познакомилась во время отдыха на Карибских островах. Он заинтересовался мною, пригласил в Нью-Йорк, но и там сразу не получилось: он понял, что я еще слишком юна и не соответствую образу, который он хотел создать (мне было всего семнадцать). К тому же со мной было трудно работать, поскольку я практически не владела английским. Лишь через год, когда нам довелось встретиться вновь, и я уже повзрослела и освоилась в фэшн-мире, мы сделали первую фотосессию, благодаря которой меня узнал мир. Конечно, такой случай представится далеко не каждой. Но все равно хочу сказать девочкам, делающим первые шаги в модельном бизнесе: упорно добивайтесь цели, не сворачивайте с выбранного пути и будьте немножечко наглыми. – Даже так? А Евгения Володина могла бы привести пример своей «немножечко наглости»? – Это мой стиль поведения с агентствами. Мне звонят и говорят: «Женя, тебя хотят снять для такого-то каталога и предлагают такую-то сумму». А я отвечаю: «Нет, это не пойдет, пусть дают больше!» А по два раза в месяц ездить в Россию – разве это не наглость? К счастью, теперь я могу диктовать условия. Подобный склад характера может помочь на любом этапе карьеры. – И все-таки в юности у Вас был период, когда вы дрогнули, решив не делать карьеру модели. Интересно, чем бы вы занимались, если бы не заставили себя вернуться? – Да, я уходила на год. Просто надоело ждать, когда жизнь даст шанс и стоящую работу. В то время я оканчивала школу и хотела получить высшее образование. Поступала на экономический факультет Энергетического института, но не прошла по конкурсу. Но я вернулась в мир моды, и заставлять себя особенно не приходилось: я соскучилась по девочкам, всей этой жизни вокруг подиума, которая, надо признаться, мне очень нравилась. А через год пришло приглашение из Франции. Какой уж там вуз! Естественно, и сомнений в правильности выбранного пути больше не было.
– Да, это так! Оказывается, в России существует своя повседневная мода, которая существенно отличается от повседневной европейской. Например, там днем никогда не увидишь женщину в платьеи на шпильках, как здесь. Я привезла с собой из России кучу мини-юбок, а в Париже их не носят. Потому что опасно. В городе живет много арабов, которые могут напасть на любую эффектно и чересчур откровенно, по их мнению, одетую женщину. Особенно в метро. А я первое время часто пользовалась подземкой, когда ездила на кастинги. Приходилось бывать и в так называемых плохих районах: там снимают жилье молодые фотографы, которые делают портфолио начинающим моделям. Один раз меня даже в машину чуть не затащили… С другой стороны, некоторые вещи, которые пользуются успехом на Западе, россиянам кажутся нелепыми. Однажды я приехала в Казань в таких… даже не знаю, как их назвать, чунях меховых, что ли? Удобная, теплая, приятная обувь, как раз для зимы. Ее с превеликим удовольствием носят в Париже и Нью-Йорке. А в Казани на меня смотрели как на ненормальную, инопланетянку какую-то… Все-таки взгляд россиян на мир, на моду сильно отличается от того, как видят это европейцы и американцы. – Обязаны ли вы своим успехом этнической принадлежностью к России, которая для Запада по-прежнему остается шкатулкой, полной секретов? Мода на русских девочек – это правда или миф? – Не миф, мало того, мода на русских на Западе вряд ли когда-нибудь пройдет. Славянские лица очень ценят за границей. В нас что-то есть. То, чего нет у них. Самой мне трудно судить об этом, виднее со стороны. Но не думаю, что лично я многим обязана своей национальности. Хотя бы потому, что за границей меня все время принимают то за итальянку, то за бразильянку. Поначалу не верят, когда говорю, что русская. А потом начинают предлагать водку и сильно удивляются тому, что я ее не пью. Ну, не люблю я эту гадость! А иностранцы пьют, и очень много, особенно англичане. – Эпоха супермоделей, к сожалению, завершилась. Но каждой из них – Синди Кроуфорд, Наоми Кемпбелл, Клаудии Шиффер, Линде Евангелисте – удалось оставить в памяти людей свойнеповторимый образ. Удалось ли вам создать свой? – Наверное, я пока ищу его. Но не нужно забывать, что сейчас другие времена. За супермоделью той эпохи заказчик присылал лимузин, чтобы отвезти ее на съемку. Теперь этого нет. Наше поколение так не превозносят. Нужно уметь подлаживаться под больших клиентов, твой имидж должен полностью соответствовать их желаниям. Поговаривают, что ведущие дома моды и дизайнеры решили закрыть «эпоху супермоделей», потому что это стало слишком накладно. Мне приходилось встречать и Линду Евангелисту, и Наоми Кемпбелл. Конечно, они о себе крайне высокого мнения, особенно Наоми, которая постоянно окружена шлейфом скандалов. Но, в принципе, это довольно милые люди, приятные в общении. Никто из них никогда не был для меня примером, потому что в этой жизни я всегда выбираю свой путь. – В мире моды есть место дружбе? Или же все строится на сухом партнерстве и взаимной выгоде? – С девочками мы очень дружны. На показах много разговариваем, шутим, смеемся. Можем вместе отправиться на ланч. А что касается «сухих» отношений, то у меня есть обязанности по контрактам, согласно которым нужно появляться на презентациях. Например, как лицо рекламной компании нового аромата Валентино я недавно участвовала в одном из нью-йоркских приемов, где были Гвинет Пелтроу и Памела Андерсон, общалась со звездами. Но я не дружна ни с кем из них. Я совершенно не тусовочный человек. – Как проводите свободное время? – В Париже могу пойти с друзьями в ресторан, и на этом мой вечер заканчивается. Любимое заведение в Париже – рыбный ресторан «Медитеран» неподалеку от театра «Одеон». В Казани могу позволить себе и ночной клуб. В целом, сейчас времени для отдыха стало больше, поскольку теперь я могу выбирать, где и с кем работать, а не стараться, как раньше, засветиться в каждом модном журнале. Последнее место, которое мне очень понравилось, – Багамы. Там мне удалось совместить работу и отдых. До этого мы ездили в Доминиканскую Республику, где тоже очень красиво. После Нового года планирую поехать в Мексику. Ну, и традиционно каждое лето целый месяц провожу в Сочи. – ? – Да, я очень люблю это место и хочу купить там дом. Понимаете, иногда безумно устаешь от фэшн-мира: одни и те же лица, разговоры. Хочется убежать, скрыться там, где никто не станет лезть тебе кисточкой в лицо, экспериментировать с волосами.
– Очень тяжело было в самом начале, когда показы шли один за другим. Нелегко целыми днями ходить и улыбаться, когда на душе у тебя груз новых ощущений, волнений, тревог. Иногда я начинала плакать… Но ко всему привыкаешь. По-моему, умение приспосабливаться к любой ситуации свойственно женщине. Находишь свои «рецепты». Например, два раза в год проходят крупные фэшн-шоу в Нью-Йорке, Милане, Париже. Заканчиваются они, как правило, в девять вечера, всю ночь идут примерки, в три приходишь домой, а в шесть уже нужно встать, поскольку первый показ в девять. К этому начинаешь готовить себя заранее, пьешь витамины, а после долго-долго отсыпаешься… В принципе, я всегда могу позвонить материнскому агенту, поделиться своими опасениями, выслушать дельный совет. Или же звоню своему буккеру, с которым мы очень дружим. – «Титул» одной из самых модных девушек планеты обязывает Вас быть в русле прогрессивных тенденций. Вам удается следить за новинками литературы, музыки, кино? – Читаю я постоянно, буквально поглощаю книжку за книжкой. Но не могу назвать себя «продвинутой», потому что отдаю предпочтение классике. Это началось само собой, я захотела восполнить пробелы в образовании. А потом меня так увлекли и очаровали эти образы, характеры, мысли… Как это ни забавно звучит, но у меня даже план есть: недавно я закончила «Анну Каренину», теперь читаю «Собор Парижской Богоматери», на очереди «Доктор Живаго». Книги либо привожу из России, либо беру в Нью-Йорке на Брайтон-Бич. В плане кино и музыки меня просвещает мой парень. – Я слышал, он живет в Казани. – Да, мы встречаемся уже два с половиной года. Когда-то он работал в популярном в городе мужском стриптиз-шоу «Бионикс». А позже занялся постановкой танцев в клубах. Познакомились мы так. Перед Новым годом, 30 декабря, меня пригласили на корпоративную вечеринку, где он выступал. Мы встретились взглядами, а потом договорились о встрече в Москве… – Не ревновали его? Вы большую часть времени проводите за границей, а у него такая специфическая профессия… – Тут, как в любом другом деле, все зависит от человека. Если бы у него что-то было на стороне, я, поверьте, обязательно бы узнала. Нас связывают любовь и понимание. Как и я, он работает в шоу-бизнесе. У меня такой же недолгий срок, как и у него. Еще лет пять, и я уйду. Мы похожи. - Выходит, вы уже сегодня задумываетесь о будущем. Чем планируете заняться по завершении модельной карьеры? - Мне хотелось бы жить в Париже, но на всякий случай я приобрела квартиру в Москве и собираюсь купить там дом. Сегодня для меня это транзитный город между Парижем и Казанью. Я не знаю московской тусовки, да меня и не тянет туда. Просто в столице чувствуешь себя ближе к Европе. Но Москва слишком суматошна. Я люблю тихую, спокойную жизнь. Хочу быть женой и матерью.Из модельного бизнеса есть два пути: либо этот, либо карьера актрисы кино. В роли последней я себя не вижу. – Но, согласитесь, звезду подиума трудно представить в роли домохозяйки. – Почему? Многие пошли по этому пути. Кто-то занялся благотворительностью. Но я не знаю таких девочек, которые, завершив карьеру, отправились бы работать в фирму или на завод. Многие рожают, практически не прекращая работать: Наталья Водянова, Изабель Фонтана, Лия Кебел. Я же хочу завести ребенка после того, как уйду с подиума. Потому что хочу сама увидеть, как он пойдет, услышать, как скажет «мама», а не узнавать все это от няни. Назад |
|
||||||||||
|
||||||||||||||
|
|
|
|
|||||||||||
|
||||||||||||||
